Экс-идол всех малышей вернулся к своей карьере и на сцену

Вы помните! В начале 90-х годов, Элен с и без ребят была звездой. Потом внезапно, она решила бросить свою карьеру, похоронила в скобках, чтобы посвятить себя написанию музыки и для путешествий на другой край планеты. Она вернулась к нам с новым диском «Que du vent». Элен не изменилась, она такая же красивая, нежная и полна очарования. Встречайте!

«Я не вспоминаю плохого»

— Почему вы назвали свой сингл «Только ветер»?

Я считаю, что мы сейчас идём прямо на стену. Мы передвигаемся и в итоге сжигаем свои крылья, этот мир больше не вращается по кругу, этот мир — только ветер. Мы тонем в материализме, теряемся из виду. Остаётся только любовь, которая может нас спасти, на которую можно рассчитывать.

— Что вам дало желание петь снова?

Многочисленные письма, которые я получаю, от моих поклонников, всех возрастов… И я хотела наконец выразить то, что на моём сердце.

— Что вы делали на протяжении всего этого времени?

Я путешествовала, писала песни. Я взяла это время, чтобы пожить для себя. Потому, что раньше я жила немного быстро. У меня не было времени на то, чтобы достаточно подумать о себе.

— Как вы жили в вашей молодости?

Начиная с момента, где мы говорим «спасибо» и «пожалуйста», мы имеем право делать, что мы хотим. Я даже держала в своей комнате дюжину цыплят… Счастливая жизнь, наполненная любви, в деревни, на берегу реки, окружённая животными. Я каждый день ходила на рыбалку. Потом я встретила моего продюсера, при посредничестве моей сестры, когда был концерт Доротэ в Париже. Затем первая пластинка, съёмки в сериале «Первые поцелуи» и «Элен и ребята».

— Какие воспоминания храните вы от вашей первой роли в кино с Жаком Дютронком?

Моя бедная бабушка, которой к несчастью больше нет, увидела в газете «Пари матч» маленькое объявление, где искали на роль в кино, маленькую девочку, блондинку, с голубыми глазами. Мне было двенадцать лет, и глаза у меня карие, и меня взяли. Моя бабушка мечтала, чтобы я снималась в кино. Дютронк был очень любезным. К сожалению, я с ним не вижусь.

— Что случилось тогда на сцене, в Берси, когда вы потеряли сознание?

Тем вечером, там было 14000 человек в зале. Публика проявляла мне много любви, что эмоции меня захлестнули. Я была в отключке, которая длилась десять минут, потом я вернулась на сцену. Но мои близкие очень испугались.

— В продолжении концертов, что вы дали в Норвегии, дети хотели учить французский?

Это было здорово, классно, это правда. Я единственная артистка, которая заполняла зал Бергена, три вечера подряд. Там идёт дождь триста шестьдесят дней в году. Но на протяжении недели, что я давала свои концерты, удивительно, но погода была отличная.

— А в Бельгии вы были жертвой тортошвырятеля?

Я считаю это отвратительным поступком. Но я не хотела портить вечер моей молодой публике, и я продолжила петь.

— Какое ваше лучшее воспоминание и менее хорошее?

Лучшее — это когда одна дама и её маленькая дочка, вместе подошли ко мне и поцеловали меня, со слезами на глазах. Мама мне сказала: «Это первый раз, что я вижу мою дочь счастливой за последние тридцать часов». Я не вспоминаю плохого. Я храню только хорошее, я позитивистка и оптимистка.

— Вы всегда видитесь с вашими старыми приятелями, ребятами и Доротэ?

Я получаю новости от ребят и время от времени от Додо. Мы все остались хорошими друзьями.

«Ici Paris», 18—24 марта 2003 года